Информация к новости
  • Просмотров: 580
  • Автор: redaktor
  • Дата: 17.09.2018
17.09.2018

Гранитный город с мраморными гранями – сокровище, зажатое в тиски

Категория: Публикации

Так писал поэт о Ленинграде, годовщину начала блокады которого отметили недавно во многих уголках бывшего Советского Союза. На перекрёстке красноярских улиц Мира – Парижской Коммуны, где 13 лет назад на вечную вахту встали вечные бронзовые дети, по традиции собрались постаревшие мальчики и девочки из общества «Блокадник». В январе, 18-го и 27-го, у них пусть горькие, но праздники – прорыв блокадного кольца, полное снятие блокады. 8 сентября – только скорбь.
Товарищам по несчастью (все они в начале Великой Отечественной войны оказались в городе, который Гитлер намеревался стереть с лица земли) и по счастью (они вырвались из этого ада, они остались живы!) председатель общества В.С.Антонова передала привет из северной столицы России, из Берёзовки, где чёрный гранитный памятник олицетворяет память об эвакуированных ленинградцах, которые не доехали до новой родины, и от энтузиастов, установивших недавно Камень-Слезу на опушке леса. Нынче в 30 метрах от него нашлась наконец истинная могила ленинградцев, захороненных в 1942 году.
Историческую справку с обстоятельной статистикой, со знакомыми названиями (Лужский рубеж, Ораниенбаумский плацдарм, Невский пятачок, Синявинские высоты), с привычными сведениями о стремительном продвижении фашистов, о сгоревших Бадаевских складах и хлебных карточках, об остановившихся трамваях и штабелях умерших блокадников Валентина Степановна дополняла рвущей душу информацией из недавно изданной книги журналиста Анатолия Аграфенина «Неизвестная блокада. Малая дорога жизни». Перед глазами вставали страшные картины: смерть хозяйничает в городе, мороз переваливает за минус 30, в буржуйках сгорают раритетные книги и эксклюзивные изделия столяров-краснодеревщиков, ужасают потери карточек на единственный продукт питания – 125 граммов хлеба и случаи каннибализма. «Урок блокады не понят, не выучен», сказал когда-то Алесь Адамович – один из авторов долго ждавшей своего часа «Блокадной книги». Люди, носящие значок «Житель блокадного Ленинграда», чуть ли не с иронией воспринимают слово «героизм»: «Мы жертвы. Мы там оказались поневоле». Но работать для фронта, мучительно преодолевая голод и холод, – это ли не героизм!

Родина слышит, Родина знает?

Что-то слышала, что-то знала, что-то оставалось военной тайной. 95-летний казахский акын Джамбул Джабаев в самые первые дни блокады написал пронзительное, былинное обращение «Ленинградцы, дети мои! Ленинградцы, гордость моя!» Удалось наладить связь осаждённого Ленинграда с Большой землёй по Ладожскому озеру. Единственную связующую нить назвали Дорогой жизни и... называли Дорогой смерти: немцы постоянно бомбили автомашины – зимой и суда – в навигацию. На другом берегу, в деревеньке Кобоне, через которую с сентября 41-го по март 43-го прошло более полутора миллионов тонн грузов для блокадного Ленинграда и было вывезено около миллиона человек, маленьких и больших дистрофиков отогревали, подкармливали и отправляли в глубь страны. Сейчас в Кобоне работает Военно-исторический центр «Дорога жизни», и в Книге отзывов впечатляет запись: «Такое чувство, что работники музея переживают те эмоции каждый день заново...»
8 сентября в Красноярске подобные эмоции всколыхнула песня «Белые панамки», которую исполнила семиклассница Арина Дудкина с белыми бантами в косичках: «Кораблю наперерез из глубин исчадьем ада «мессершмидта» чёрный крест воспарил над детским садом. На войне как на войне – попаданье без ошибки... И панамки на воде, словно белые кувшинки...» Следом раздался мерный стук метронома, и Минута молчания наступила как бы сама собой... Ребятишки из школы №10 и лицея №2 – непременные участники скорбного ритуала. Они принимают эстафету памяти, проникаются чувством сострадания к ровесникам или совсем малышам прошлого. Судьба Тани Савичевой особо трогает их именно потому, что ей 11 лет – как им... В наши дни школьникам не в диковинку религиозные обряды, они любят катать по «красной горке» крашеные яйца и им, маленьким патриотам, понятно пасхальное послание ленинградского митрополита Алексия от 5 апреля1942 года, в котором он подчеркнул: «В этот день исполнилось ровно 700 лет со дня Ледового побоища, в котором Александр Невский одержал победу над немецким войском».
Детей впечатляют и простые рассказы вроде того, как в апреле 42-го года измождённая старушка, увидев в окне кошку с тремя котятами, воскликнула: «Мы выжили!» Или история направленных в Ленинград пяти 5 тысяч котов, которые очистили город от крыс, спасая для людей остатки съестных припасов, а самих людей – от эпидемии. Ребятишкам очень нравится тот факт, что в подвалах Эрмитажа и других дворцов и музеев поныне живут потомки четырёхлапых посланцев сибирских городов военных лет. Наверняка есть там сородичи и красноярских Мурок и Васек...

Но на судьбу не стоит дуться

Наши дети слышали или читали о футбольном матче в блокадном Ленинграде, о симфонических концертах, о новогодних ёлках с Дедом Морозом и подарками, в которых было самое вкусное – кусочек чёрного хлеба. Им, нынешним, это трудно, почти невозможно представить, но жалость, острое сочувствие они точно ощущают.
А взрослым сибирякам непросто понять, почему уже в 1946 году власть начала затыкать блокадникам рот и «корректировать» память. В 49-м был закрыт Музей блокады, а тот, что наконец открыли в 1989-м, когда стало можно признаться: «Я блокадник (блокадница)» – бледное воспоминание того, первого музея, созданного не по приказу сверху, а по инициативе снизу. Нынешняя дата, можно сказать, круглая – блокада началась 77 лет тому назад. И значит даже тем, кого вывезли из северной столицы грудными младенцами, уже под 80. В 42-м в Красноярск было эвакуировано около 11 тысяч ленинградцев, в конце сентября пришёл спецпоезд с детьми – 1458 человечков, для которых край загодя подготовил все условия. Сейчас в нём осталось из тех тысяч около 300 человек, в Красноярске – 145.
Многие члены общества «Блокадник» с воодушевлением подпишутся под заглавием книги, изданной в Красноярске – «Сибирь второй нам родиною стала». Они действительно уже сибиряки. Пусть не коренные, а только с самого нежного возраста дышавшие этим воздухом, общавшиеся с добросердечными сибиряками, которые сажали за стол «эвыковыряных» рядом со своими ребятёнками.
Но если мать рассказывала маленьким ленинградцам о городе детства, о квартире в доме у Невы или какого-нибудь канала, они наверняка задумывались, почему не вернулись на первую родину. Оказывается... одним, принудительно эвакуированным (репрессированным), не разрешали въезд в Ленинград. Другим для возвращения требовался вызов от родственников, однако у большинства в живых из родни никого не осталось. И даже приехав в Ленинград, они могли не попасть в собственную квартиру, потому что дом разбомбили или его самовольно заняли чужие люди.
Но любая встреча сибирских ленинградцев (или ленинградских сибиряков) – по случаю знаменательных дат, дней рождения или просто супервкусной стряпни – становится источником душевного тепла для людей одной судьбы. Вот и на 77-й годовщине начала блокады школьники и участники события присели за стол, на котором высилась горка блинов и стояли кувшины с морсом. Поминальная традиция живёт в веках...

Софья Григорьева,
фото Валентины Антоновой
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.